И теперь, готовясь к возвращению на сцену после тяжелого кризиса со здоровьем, который едва не оборвал ее карьеру, поп-икона вновь доказывает миру, что ее сердце по-прежнему способно на невозможное.
Текст: ДЖАЗМИН ХЬЮЗ JAZMINE HUGHES
Фото: РОБИН ГАЛИГ ROBIN GALIEGUE
Стиль: МАЛИНА ДЖОЗЕФ ГИЛКРИСТ MALINA JOSEPH GILCHRIST
ГДЕ-ТО в недрах Palms Casino Resort, неподалеку от знаменитого Лас-Вегас-Стрип, находится студия звукозаписи, ставшая свидетелем бесчисленных творческих побед. Здесь Майкл Джексон записывал треки для переиздания своего легендарного альбома Thriller, a Леди Гага работала над Harlequin — одним из самых убедительных концептуальных альбомов, связанных с голливудским фильмом, за последние годы.
Но в один июньский вечер здесь происходит нечто еще более удивительное: Селин Дион занимается пилатесом. Она стоит у балетного станка, подняв ногу, в телесном боди с высоким воротником, отделанным кружевом. Ее фигура остается такой же стройной и собранной, волосы идеально убраны в пучок, ресницы густо прокрашены тушью. Легким движением она скользит ногой по станку, плавно уходя в широкий шпагат.
Эта победа далась ей нелегко. В 2022 году у Дион диагностировали синдром ригидного человека — крайне редкое аутоиммунное неврологическое заболевание, вызывающее болезненную скованность мышц, которая порой может быть почти парализующей. Бывали периоды, когда боль была настолько сильной, что певица едва могла ходить. В некоторые дни ей приходилось принимать высокие дозы валиума просто для того, чтобы нормально функционировать.
«Это прогрессирующее состояние. Мне не нравится называть его «болезнью». «Болезнь» звучит как что-то вроде: «Кевин, ты та еще зараза!» — смеется она, смешно морща нос.
Несмотря на царственную осанку, по характеру Дион, скорее, напоминает персонажа из «Маппет-шоу»: между шутками она почти не делает пауз, постоянно меняя позы и складывая свое тело в новые положения, словно детали игры Тетрис. (Из-за синдрома ее мышцы могут внезапно застывать, поэтому она старается как можно больше двигаться.)
В каком-то смысле синдром ригидного человека стал для Селин Дион жестокой иронией судьбы. То, что младшая из четырнадцати детей небогатой семьи из маленького пригорода Монреаля (ванна всего раз в неделю!) однажды станет одной из самых успешных певиц в истории, кумиром ЛГБТ-сообщества, всей Канады, и особенно Квебека, поклонников душераздирающих баллад, жителей Вест-Индии и ценителей саундтреков к фильмам, вдохновляя любовь, которой могли бы позавидовать даже боги, казалось чудом, шансом один на миллион. И то, что синдром ригидного человека, по оценкам врачей, встречается всего у одного-двух человек на миллион, напоминает: удача умеет поворачиваться разными сторонами.
Помимо балетного станка в комнате стоят гантели, беговая дорожка и реформер для пилатеса. Мне предлагают присесть рядом с роялем. Ее тренер Наоми замечает, что Селин становится все более гибкой. Это замечание вызывает у певицы легкую тревогу: «Слишком гибкой?» (К счастью, нет.)
За последние шесть лет Дион выступала всего один раз — на церемонии открытия Олимпийских игр в Париже. С тех пор желание вернуться на сцену не покидает ее.
Дело не только в том, что она выступает с двенадцати лет. Куда тяжелее оказалось подводить своих поклонников: отменять концерты в последний момент, не имея возможности честно объяснить причины, а затем и вовсе приостановить мировое турне в 2023 году. Это заставляло ее чувствовать себя ненадежной, потерянной, почти сходящей с ума. Хуже всего было ощущение, будто она обманывала людей.
Первые симптомы появились за семнадцать лет до того, как в 2022 году ей наконец поставили диагноз. До этого, отменяя выступления, она ссылалась на синусит или кашель, хотя на самом деле сталкивалась с куда более серьезными проблемами со здоровьем. В документальном фильме I Am: Céline Dion, вышедшем в 2024 году, зрители впервые увидели, через что ей приходилось проходить: боль, буквально разрывавшую ее голос, горсти бензодиазепинов, без которых она не могла прожить и дня, приступ болезни, во время которого она не могла двигаться, говорить и лишь плакала.
О выступлениях Дион говорит так, будто это ее земное предназначение — негласный договор между ней самой и данным ей свыше даром. То, что сегодня она вновь контролирует свое тело и может распоряжаться своим голосом, а в начале этого года даже объявила о пятинедельной серии концертов в Париже, которая стартует в середине сентября, иначе как чудом назвать трудно.
«Вместо того чтобы спрашивать: «Почему жизнь такая?», может, стоит просто жить? Вот я и живу, дорогая. Я просто живу свою жизнь».
После тренировки по пилатесу Селин садится рядом со мной. На ней тонкий джемпер с монограммами и спортивные брюки пыльно-розового оттенка. Рядом работает увлажнитель воздуха, настроенный ровно на 23 градуса по Цельсию. Ее соменеджер Джон показывает фотографию ее сыновей с финала Кубка Стэнли. Любит ли она хоккей? «Нет. Я люблю своих детей. Это совсем другое».
Теперь, когда Селин Дион наконец снова может выступать, кажется, будто ей вернули саму жизнь — словно давно потерянную вещь, которую неожиданно удалось найти. О своем возвращении певица объявила в марте в Instagram, назвав его подарком самой себе на 58-летие: «В этом году я получила лучший подарок на день рождения в своей жизни. Возможность снова увидеть вас. Возможность снова петь для вас».
Она призналась, что чувствует себя сильной, взволнованной и немного нервничает, но готова вернуться на сцену. Билеты разошлись настолько быстро, что уже объявлены дополнительные концерты в мае 2027 года. «Прошло так много времени. Мне очень хочется подарить зрителям что-то особенное, чтобы они почувствовали, как сильно мне их не хватало», — говорит Дион.
Энни Хорт, руководитель гардероба певицы и ее креативный консультант, обещает зрителям по-настоящему грандиозное шоу. По ее словам, масштабная сценография станет отражением разных граней личности дивы.
«Она умеет быть невероятно нежной и романтичной, а через мгновение превращается в настоящую вокальную электростанцию. Мы создаем спектакль, в котором все эти состояния будут существовать одновременно», — объясняет Хорт.
Болезнь, тогда еще не диагностированная, вспыхнула в 2020 году, практически одновременно с началом пандемии. После этого Дион добровольно оставалась вдали от публики еще три года. Отчасти потому, что хотела, чтобы поклонники думали, будто она живет обычной счастливой жизнью. При этом продолжала отменять концерты. Именно тогда она неожиданно полюбила природу. «Я так люблю деревья... Мне привиделся образ самой себя, видение, где я стараюсь раствориться среди листвы», — вспоминает она. Но наступила осень, листья опали, и люди снова увидели ее. Они пришли с корзинами в руках, как приходили всегда. Только теперь она больше не могла дать им яблок, которых от нее ждали. «Я пыталась сказать им: простите, у меня больше нет яблок». И вдруг услышала голос: «Но мы пришли не за яблоками. Мы пришли к самому дереву».
Для Дион это стало настоящим откровением. Впрочем, именно такой она была всегда — абсолютно искренней, немного странной и удивительно открытой в своих чувствах — так, что другим становится проще чувствовать свои собственные эмоции. Настолько настоящей, что это заразительно.
«Я честна. И это не всегда красиво. Есть радостные моменты, есть грустные. Но это и называется жизнью».
Селин Дион начали критиковать за излишне мелодраматичную, «слащавую» музыку еще в подростковом возрасте. В конце 1990-х и начале 2000-х ее имя стало почти синонимом безвкусицы и чрезмерности. Но в ней — помимо выдающегося голоса — есть нечто, что не позволяет ей исчезнуть из культурного поля. То, что одни называют банальностью, другие воспринимают как редкую искренность, способную пережить любую смену моды. Родившись в бедной франкоязычной семье в Квебеке, она с самого начала была чужой даже у себя на родине. И все же ей удалось объединить миллионы людей своей безусловной верой в любовь. Уже много лет музыка Дион остается пространством, где можно прожить эмоции без оглядки на то, как это выглядит со стороны.
В ДЕТСТВЕ, в Квебеке, Селин мечтала стать гимнасткой — после того, как она увидела, как Надя Команечи получила первые в истории Олимпийских игр идеальные десять баллов в Монреале в 1976 году. «Она была кумиром каждой девочки моего возраста», — говорит Дион, широко распахнув глаза. Кажется, даже спустя почти полвека она вспоминает этот момент с тем же восхищением. «На их дурацком табло оценка 10,0 даже не была предусмотрена!»
Однако у Селин обнаружился другой талант, а сама она стала слишком высокой для гимнастики. Пришлось отпустить эту мечту. Но три цели она все же поставила перед собой. «Во-первых, я хотела научиться сидеть с прямой спиной. А у меня это совершенно не получалось». Она мгновенно вскакивает со стула, чтобы показать, как сидела в детстве, сутулясь и почти складываясь пополам, затем снова устраивается на месте, закинув ногу на ногу. Две другие цели: научиться доставать руками до пальцев ног и садиться на шпагат. Теперь она умеет все это. Вообще, тело Дион удивительно пластично. Особенно лицо — кажется, она владеет им почти так же виртуозно, как собственным голосом. Когда эмоции становятся сильнее, верхняя губа то почти касается носа, то вытягивается вперед, словно пытаясь дотянуться до собеседника. Брови живут собственной жизнью, не переставая двигаться ни на секунду.
Сказать, что Селин любит неожиданно начать петь, — это все равно что сказать: «В Лас-Вегасе бывает тепло». То есть драматически преуменьшить.
Она поет вместо запятых, вместо восклицательных знаков, вместо переходов между мыслями. За два часа разговора она успевает исполнить буквально все: от электро-поп-хита That's Not My Name группы The Ting Tings до свадебного марша Here Comes the Bride — просто потому, что кто-то входит в комнату с белыми цветами. Затем True Colors Синди Лопер, потому что речь заходит об искренности. А следом Ce n'était qu'un rêve, свою самую первую песню, которую для нее написала мама. Наверное, именно поэтому Дион давно известна не только как одна из величайших певиц своего поколения, но и как настоящая королева интернет-мемов. Ее спонтанные реплики и забавные жесты бесконечно расходятся по соцсетям. Посреди рассказа о том, как она обожает лазить по деревьям — «Я как обезьянка», — она ловко взбирается почти на полтора метра вверх по строительной конструкции у стены и протягивает мне руку — почти как Бог Адаму на фреске Микеланджело.
Признаться всему миру в том, что происходило с ней на самом деле, в документальном фильме оказалось непросто. Но, с другой стороны, именно поклонникам она обязана той невероятной жизнью, которую прожила.
Они заслуживали честного ответа. Более того, единственная причина, по которой она сама получила ответ — а именно диагноз спустя почти двадцать лет после появления первых симптомов, — заключалась в том самом статусе, который ей обеспечили ее поклонники. «Люди покупали билеты на мои концерты, — говорит Дион. — Покупали мои пластинки. Именно они подарили мне эту привилегию. Поэтому самое меньшее, что я могу сделать, — сказать им, что я жива».
После постановки диагноза она полностью посвятила себя восстановлению: новые лекарства, физиотерапия, занятия с вокальными педагогами, иммунотерапия. Одобренного метода лечения синдрома ригидного человека до сих пор не существует, поэтому в 2024 году фонд Селин Дион пожертвовал два миллиона долларов на исследования аутоиммунных неврологических заболеваний.
Готовясь к возвращению на сцену в Париже, она три раза в неделю занимается пилатесом по полтора часа. Еще два дня посвящает занятиям классическим балетом с местной труппой. Этот период она описывает просто: «Ты снова и снова падаешь. И снова поднимаешься». Она гордится тем, что сумела научить свое тело тому, для чего, как ей казалось, оно никогда не было предназначено.
А главное — она больше не хочет прятаться. Она возвращается к обычной жизни и к работе. Даже к тем ее сторонам, которые никогда особенно не любила. И она понимает, что отношения с ее поклонниками — это улица с двусторонним движением. «Ну что ж, дорогая, — говорит она, обращаясь вроде бы ко мне, но на самом деле к самой себе, — если ты не хочешь раздавать автографы, не хочешь наряжаться, не хочешь, чтобы тебя беспокоили, потому что паста остынет, ты всегда можешь остаться дома. Но тогда вспомни, сколько всего тебе подарила эта жизнь».
ПЕНИЕ БЫЛО одним из занятий семьи Дион. Другим — работа в принадлежащем ее отцу пиано-баре в Шарлемане, небольшом городке примерно в сорока минутах от Монреаля. Бар держала вся семья: братья играли на пианино, сестры пели, а мама жарила картофель фри, «чистила картошку и складывала ее в ведра с холодной водой», — рассказывает Селин, изображая привычные движения каждого. Иногда маленькой Селин разрешали исполнить одну-две песни, прежде чем мать отправляла ее домой. В конце концов, посетители стали звонить в бар и спрашивать, будет ли сегодня вечером петь та самая маленькая девочка.
«Мне было десять лет, а я выступала в баре. Меня вообще-то могли арестовать, — смеется она. — Но знаете что? Полицейские приходили и пели вместе с нами». Она улыбается: «Тогда преступности было гораздо меньше». Ее жизнь изменилась после знакомства с музыкальным продюсером Рене Анжелилом, который стал ее менеджером, когда Селин было двенадцать лет. Они начали встречаться, когда ей исполнилось девятнадцать, а их роскошная свадьба в базилике Нотр-Дам в Монреале в 1994 году — Селин тогда было двадцать шесть, Рене пятьдесят два — транслировалась по телевидению.
Разница в возрасте — двадцать шесть лет — вполне закономерно вызвала бурные обсуждения. Но супруги прожили в счастливом браке до самой смерти Анжелила, который умер от рака горла в 2016 году.
Первый сингл Дион выпустила в тринадцать лет. Он сделал ее звездой Квебека и одним из главных голосов франкоязычной Канады. В двадцать лет она выиграла конкурс «Евровидение», представляя Швейцарию (поскольку гражданство для участия не требуется, страны могут приглашать исполнителей из других государств). После этого Селин начала записывать песни на английском языке и в 1990 году выпустила свой первый англоязычный альбом Unison, окончательно закрепив за собой статус артистки международного масштаба.
При этом она никогда не изменяла французскому языку. Со своими тремя сыновьями Дион говорит исключительно по-французски, английский и испанский они осваивают уже в школе.
А дальше произошло то, что знает весь мир: хиты, возглавлявшие чарты, многомиллионные продажи альбомов, премии «Грэмми», мировые турне.
Селин Дион стала одной из величайших поп-певиц своего поколения, дивой, имя которой сегодня стоит рядом с Аретой Франклин и Уитни Хьюстон. Она вдохновила целое поколение вокалисток с мощными голосами. Австралийская певица и автор песен Сиа вспоминает, как подростком смотрела концертный фильм Дион. «В какой-то момент она начала изображать каждый инструмент на сцене: сначала бас-гитару, потом флейту, затем гитару, потом барабаны, — делится Сиа. — Именно тогда я поняла, что тоже хочу стать певицей».
«Моя любовь к балладам — целиком ее заслуга, — говорит Адель. — Она невероятно драматична, а я обожаю быть драмакуин». Во время одного из концертов в своей резиденции в Лас-Вегасе Адель заметила в зрительном зале Селин Дион, расплакалась прямо на сцене и спустилась в зал, чтобы ее обнять.
И сама возможность проводить такие выступления на одной постоянной площадке — тоже часть наследия Дион. Ее шоу A New Day..., которое шло в Лас-Вегасе с 2003 по 2007 год, полностью изменило представление о концертных резиденциях. Они перестали считаться последним прибежищем звезд, чья карьера идет на спад, и превратились в масштабные проекты, собирающие рекордные кассы. A New Day... до сих пор остается самой коммерчески успешной концертной резиденцией в истории.
Если жизнь Дион была отмечена невероятными взлетами, то в ней были и тяжелые потери.
В 2016 году с разницей всего в два дня она потеряла мужа и одного из братьев. В 2003-м, узнав о смерти отца, она все равно вышла на сцену в тот же вечер. Для нее не существовало лучшего способа справиться с болью, чем прожить ее вместе с людьми, которые поддерживали ее десятилетиями.
Она снова и снова говорит, что находила силы именно на сцене и благодаря своим поклонникам. Поэтому я спрашиваю: «Как вам кажется, почему они так сильно вас любят?» — Селин на мгновение задумывается и тихо цокает языком. «Наверное, потому что я — открытая книга», — отвечает она. Будто по команде, в этот момент в комнате начинают мигать лампы.
Она объясняет, что иначе просто не умеет жить. Если бы она держала все внутри, то перестала бы быть самой собой. Перестала бы жить. «Я честна. И это не всегда красиво. Есть радостные моменты, есть грустные. Но это и называется жизнью». Пожалуй, никто не знает этого лучше нее. «Вместо того чтобы спрашивать себя: «Почему жизнь такая?», может, стоит просто жить? Вот я и живу, дорогая. Я просто живу свою жизнь».
Оригинал статьи Harper's BAZAAR можно прочитать здесь.
ПРИЧЕСКИ: SHAY ASHUAL; МАКИЯЖ: LAUREN PARSONS; ПРОДАКШН: CASA PROJECTS. ОСОБАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ CAESARS PALACE LAS VEGAS.
