Елдана Алматбек — о показе в Париже: «Традиция может говорить на современном языке»
Казахстанский дизайнер Елдана Алматбек представила коллекцию The Last Nomad в рамках Парижской недели моды. Показ состоялся на платформе Flying Solo, которая объединяет независимых дизайнеров со всего мира. В коллекции традиционные элементы казахского костюма — шапан, саукеле, национальные орнаменты и серебряные украшения — соседствуют с современными силуэтами, шелком, кашемиром и полупрозрачными тканями. Мы поговорили с дизайнером о том, как казахская культура повлияла на ее творчество, почему национальные мотивы важно переосмыслять, а не просто использовать в качестве декора, и как участие в Неделе моды в Париже повлияло на развитие бренда Eldana Ethnic.
Париж — один из главных центров мировой модной индустрии. Изменилось ли ваше представление о международном fashion-рынке после этого опыта?
Да, и довольно сильно. Раньше Париж был для меня чем-то далеким и почти недоступным, а на месте оказалось, что этот рынок открыт к новым именам, если у них есть цельная история и своя идентичность. Меня удивило, насколько внимательно там относятся к культурному контексту. Коллекции не нужно было ничего объяснять через «экзотику»: людей цепляли силуэты, детали и ощущение, что за образом стоит что-то настоящее.
Как вы попали в программу Flying Solo и что представляла собой ваша презентация?
Мне было любопытно впервые показать коллекцию за пределами привычного круга и проверить, как наша история читается на международной сцене. Мы давно работали с казахской эстетикой в Алматы и Дубае, и мне хотелось увидеть реакцию людей, для которых этот контекст новый.
В программу Flying Solo меня пригласили. С нами связалась команда платформы, которая поддерживает независимых дизайнеров из разных стран. Показ прошел в рамках Paris Fashion Week, и это был мой первый подиум в Париже. Мы показали коллекцию The Last Nomad, как цельную историю, а не набор отдельных вещей. Открывал его образ в оливковых тонах, с корсетом и орнаментальным жакетом, а закрывал образ с саукеле. Между ними были разные характеры: от строгих и городских до самых церемониальных.
Почему выбрали именно название The Last Nomad? Кого вы подразумеваете под последним кочевником и какую историю хотели рассказать через одежду?
The Last Nomad — это человек нового времени. У него нет одного постоянного адреса, но есть память и корни, и именно они дают ему опору в любом городе. Через одежду я хотела рассказать про это ощущение: когда твой дом — это не место, а то, что на тебе и в тебе. Поэтому в коллекции традиционные элементы живут в современных силуэтах, и их можно носить каждый день, а не только по особым случаям. Например, в открывающем образе коллекции корсет и шорты соседствуют с орнаментальным жакетом и серебряными украшениями: силуэт современный, а память в деталях.
В описании коллекции говорится о двойственности современной женщины — сочетании мягкости и силы. Как эта идея воплотилась в силуэтах, материалах и деталях? Какие в целом материалы вы использовали и почему?
Двойственность я строила на контрасте. Одежда воздушная и нежная: летящие силуэты, невесомая золотая вязка, шелк, прозрачные слои. А обувь в образах грубая, на «мужской» манер: казаки и высокие сапоги. Она добавляет образу силу и характер и напоминает, что за этой мягкостью стоит женщина, которая уверенно стоит на земле. Тот же прием работает и внутри самих вещей: эко-кожа рядом с вязкой, строгий корсет рядом со свободным жакетом.
В коллекции мы работали с очень разными материалами: шелк, кашемир, шерсть, трикотаж, бархат, джинса и эко-кожа, а еще легкие полупрозрачные ткани для фаты и юбка из сетки с кристаллами на шелковом подкладе. Мне важно было сочетать гладкое и фактурное, прозрачное и плотное, нежное и жесткое, чтобы контраст чувствовался на уровне самой ткани. А детали (серебряные украшения, бахрома, орнамент и сам силуэт) связывают все это с казахской культурой.
Шапан стал центральным элементом коллекции. Какие изменения вы внесли в его традиционную конструкцию, чтобы он органично вписался в современный гардероб?
Шапан по своей природе очень современная вещь: свободный силуэт, который накидывается поверх всего и не зависит от фигуры. Поэтому мне хотелось сделать так, чтобы его можно было носить каждый день, не превращая в костюм.
В коллекции шапан появляется в четырех образах, и каждый раз в новом материале: белый с орнаментом на рукавах и черный из кашемира, золотой из мягкой вязки и фуксия из шелка, который завершает показ вместе с саукеле. Одна и та же форма звучит по-разному: где-то как уютное пальто, где-то как воздушная накидка, где-то как торжественный наряд. Его можно надеть поверх джинсов, платья или шорт, и он остается узнаваемым, но не выглядит костюмом.
Вы изучали какие-нибудь исторические костюмы, архивные фотографии, орнаменты или предметы казахской культуры при работе над коллекцией?
Архивные образы я знаю с детства, через нашу историю, музеи, традиционные силуэты. Они для меня не источник вдохновения со стороны, а часть меня самой. Мне было важно взять то, что уже существует в нашей культуре, и перенести это в современную моду, сделав традиционные образы легче.
Самый точный пример — саукеле в финальном образе. Исторически это свадебный убор высотой около семидесяти сантиметров, увенчанный пером филина, которое служило оберегом, и стоил он порой целый табун лошадей. Мы сохранили традиционный силуэт, но сделали саукеле более минималистичным и нежным. Серебряные колье и пояса повторяют исторические украшения, они были привезены из Казахстана. Все остальное в коллекции — это уже мой взгляд: я соединяю традиционные формы и орнаменты с современными вещами и тканями.
Национальные мотивы сегодня активно используют дизайнеры из разных стран — от Японии до стран Ближнего Востока. Как сделать так, чтобы казахская эстетика в современной моде оставалась узнаваемой и не превращалась в декоративный прием?
Для меня это вопрос отношения: традиция должна быть языком, а не украшением. И у меня для этого три правила.
Первое: брать то, что в традиции что-то значило, а не просто красивую картинку. Например, традиционная китайская застежка не просто украшает одежду: она часть кроя, у нее своя история, и поэтому даже на простом жилете ее сразу узнают.
Второе: не бояться менять форму, но помнить, откуда она. Шапан в моих коллекциях бывает и близким к традиционному, и совсем другим, и носят его по-разному: теплым пальто зимой, легкой накидкой летом, нарядной вещью для особого случая. Но источник всегда настоящий, и я знаю, что стоит за каждым изменением.
И третье: делать это изнутри. Я выросла в этой культуре и чувствую ее как родной язык, поэтому для меня это не тема для одной коллекции, а продолжение моей собственной истории.
Насколько для вас важно сохранять историческую достоверность при работе с национальным костюмом? Где проходит граница между переосмыслением традиции и слишком вольной интерпретацией?
Я не делаю музейные костюмы, я делаю современную одежду, поэтому буквально повторять историю мне не нужно. Но отправная точка у меня всегда настоящая: то, что есть в нашей культуре. Дальше я позволяю себе фантазировать: меняю крой, ткани, иногда очень сильно.
Граница, как мне кажется, простая: пока в вещи чувствуется наша культура и ее можно узнать, это переосмысление. А если от традиции осталось одно название, это уже что-то совсем другое. Мне важно, чтобы мои вещи не теряли это чувство.
Как вы определяли цветовую палитру и выбирали ткани для коллекции? Есть ли среди материалов те, которые имеют особое значение для казахской культуры?
Палитру я брала из природы: степь, золото, закат. Оливковый, терракотовый и охра пришли из степных трав и земли, золото — из закатного света, а белый и кремовый добавляют воздуха. Черный и такие акценты, как фуксия, дают образу характер и контраст. Ткани для коллекции в основном из Казахстана, а некоторые мы делали на заказ, чтобы получить именно ту фактуру и тот цвет, которые я хотела.
Особое место в коллекции занимает белый. В нашей культуре это цвет чистоты и добрых пожеланий, и мне очень близко его спокойствие.
Ранее вы говорили, что производство бренда связано с пошивочным цехом вашей мамы. Как сегодня устроен производственный процесс? Изменились ли масштабы производства с момента основания марки?
Да, производство по-прежнему семейное: у нас семейный цех, который я очень люблю. Сегодня он полностью переоборудован под Eldana Ethnic, но мы также принимаем заказы, не связанные с брендом: пошив на заказ и подшив одежды. Недавно мы переехали в новое, более просторное помещение на Жамакаева, 152, в Алматы, и всегда рады гостям. Там удобно сразу снять мерки и вместе выбрать ткань.
Процесс устроен так: я придумываю идею коллекции на сезон и делаю эскизы. Потом мы обсуждаем лекала с командой, я выбираю ткани, которые лучше подходят под каждую вещь, а дальше мастера воплощают идею в готовую одежду. С 2023 года заказов стало больше, объемы выросли, и команда выросла вместе с ними, чем я очень горжусь. Мы принимаем заказы с любой точки земли и даже открыли небольшую вторую линейку —«ed_form» для тех, кто любит больше минимализма, чем ярких цветов и крупных орнаментов.
Что для вас сегодня сложнее: придумать новую коллекцию или найти способ воплотить творческую идею в коммерчески успешный продукт?
Честно, ни то, ни другое не кажется мне сложным. Придумывать коллекцию — это весело, а видеть, как мои эскизы и идеи превращаются в настоящие вещи — для меня огромная радость.
А с коммерческой стороной я стараюсь не гнаться за тем, что «должно понравиться всем»: у каждого свой вкус, и это нормально. Для меня главное — найти свою аудиторию, людей, которым близок наш визуальный язык. Поэтому у нас появилась и вторая, более минималистичная линейка: она для тех, кому ближе спокойные образы.
Есть ли дизайнеры или модные дома, чья работа особенно близка вам по философии? Чей стиль вам близок?
Мне сложно назвать дизайнера, чью философию я бы переняла: я строила бренд сама, из личного интереса к нашим традициям и национальному костюму. Моим главным вдохновением стала сама культура.
А визуально мне близок Maison Margiela: за дерзость, за силуэты и за то, что в его вещах нет идеально отглаженной картинки, они живые. Мне нравится, когда в одежде чувствуются характер и рука, а не стерильность.
Как вы представляете Eldana Ethnic через пять лет? Хотите ли вы развивать бренд в сторону международного ready-to-wear, couture или сохранить камерный формат авторской марки?
Мне хочется, чтобы Eldana Ethnic оставался авторским брендом, в котором есть место моей творческой натуре. Показ в Париже стал для него хорошим стартом: он показал, что бренд, который держится на своей идентичности, может быть замечен. По мере роста будет расти и аудитория, люди, которым откликается мой визуальный язык и стиль одежды, которую я создаю.
При этом я не хочу терять то, что делает бренд живым: семейный цех, внимание к каждой вещи, личную связь с покупателем. Масштаб для меня не цель, а следствие, и я надеюсь, что цех будет расти вместе с брендом, оставаясь семейным по духу.