Писательница Малика Атей – об обсессивном интересе к самой закрытой it-girl Америки.
Текст и иллюстрации: МАЛИКА АТЕЙ MALIKA ATHEY
В первый раз я прочитала о Кэролин Бессетт, когда мне было одиннадцать или двенадцать. С их с Джоном Кеннеди-младшим трагической смерти – они разбились над Атлантикой в пасмурный вечер шестнадцатого июля девяносто девятого года в маленьком вертолете, который пилотировал Джон, – на тот момент прошло всего пару лет, и пресса пока продолжала писать о Кэролин то же самое, что писала при ее жизни: что это была женщина потрясающей красоты и вкуса, покорившая любимца Америки (Джон был сыном убитого президента США, известным плейбоем и мечтой миллионов), что у нее были дурной характер и помешательство на внешнем виде, что она слишком долго выбирала цвет лака на свадьбу родственников Джона – и потому они вылетели в ночь и потому они разбились. Я помню фотографии из той статьи: Кэролин, в черном платье с вырезом-лодочкой, сидит у Джона на коленях где-то за ужином, ее светлые волосы гладко зачесаны назад, она широко улыбается, Джон целует ее в щеку; Кэролин, снова в черном платье, на этот раз с американской проймой и голой спиной, смеется, запрокинув голову, Джон обнимает ее за талию. Пройдут годы, и я прочитаю о Кэролин другие статьи, книги, посты, мемуары ее друзей и увижу все до единой ее фотографии, которые когда-либо были опубликованы. Я постепенно узнаю, что она была лучшим другом, которого только можно пожелать, и портрет истеричной суки – проявление мизогинии того времени, не имевший связи с реальностью. Я изучу все, что она носила, и в моей голове постепенно систематизируется вся эволюция ее стиля – более небрежный, расслабленный образ до Джона, строгий и отполированный после помолвки, авангардные «луки» от Yohji Yamamoto на выход, стоило Джону запустить свой журнал, George, потому что Йоджи не давал рекламу, а Кэролин, с ее безупречной рабочей этикой, не хотела ненароком давать никому из рекламодателей несправедливое преимущество.
С момента, как я впервые увидела ее снимки, Кэролин Бессетт-Кеннеди загипнотизировала меня – действие, которое она неизменно оказывала на людей в реальной жизни, еще когда училась в школе и колледже, затем в магазине Calvin Klein в Бостоне, откуда ее мгновенно перевели в Нью-Йорк и где она за несколько лет стала PR-директором с шестизначной годовой зарплатой, на всю публику, когда их роман с Джоном стали широко, вопреки ее желанию, освещать. Культ Кэролин в какой-то мере родился вместе с ней – в школьном альбоме ее буквально назвали самым красивым человеком – и, начавшись в узких фэшн-кругах в Нью-Йорке, когда она была правой рукой и музой Кельвина Кляйна в пик его влиятельности, быстро достиг уровня истерии, когда она стала девушкой, а затем женой Кеннеди. Этот культ продолжался все прошедшие двадцать шесть лет, где фанаты по крупицам собирали информацию о ней (Кэролин была теплой, внимательной, эмоциональной с друзьями, но максимально закрытой с прессой – она не дала ни одного интервью), оцифровывали фотографии и редкие видео, и был крайне интенсивным, но нишевым, пока в конце прошлого года РайанМерфи не снял о них с Джоном сериал Love Story. Рада ли я, что он его снял и в течение месяцев каждый второй reels в моей ленте отвечал на вопрос: как одеться как Кэролин Бессетт-Кеннеди? Хороший вопрос. Кэролин не могла не заворожить массы. Стоит узнать о ней, и она становится твой Римской империей, и она бы стала иконой стиля для нового поколения, когда бы это поколение ни познакомилось с ее фэшн-наследием, но сейчас ее лаконичность особенно привлекательна. Если минимализм девяностых в сами девяностые работал на контрасте с довольно безумной уличной модой восьмидесятых с ее начесами, буфами, неоновыми цветами и ультрагламурной подиумной модой, то минимализм девяностых в 2026-м работает на контрасте с адским перепотреблением и перепроизводством. У всех слишком много шмотья. Его невыносимо, удушающе много. Оно лишено элегантности, и вся современная эпоха ее лишена, потому что элегантность одинаково невыгодна люксовым конгломератам, маркетплейсам и массмаркету и не повышает shareholders value. Селебрити и блогеры на каждый новый выход одеты с головы до ног в новое стилистами, и это необъятное количество «луков» в конечном итоге не вдохновляет, а истощает. В случае с Кэролин у нас есть не больше двухсот ее образов за шесть лет, и это считая самые нечеткие, размытые снимки. Новых никогда не будет. Это количество укладывается вголове, и мозг может его обработать. Что-то с восторгом загорается в нас, когда мы видим ее в этих безупречных, но живых, не чрезмерно стилизованных, не синтетических (в прямом и переносном смысле) нарядах, действительно идущую по своим делам. Она прячется от папарацци, а не вызывает их по предварительной договоренности, как современные звезды. На мероприятиях она занята собеседниками, а не работой на камеру, в загородном доме или парке она одета не для максимального эффекта, а согласно погоде и случаю. С огромными, чуть опущенными голубыми глазами «цвета бассейна», как писала Кэрол Радзивилл, заметным носом, большой ослепительной улыбкой на узкой, сухой голове, она лучшее подтверждение слов Эдгара По: «Не бывает восхитительной красоты без некоторой странности пропорций».
Хотя львиная доля ее жизни выглядела сказочной, слава, столь желанная для многих, была ей не нужна и неприятна. Ей не нужны были деньги, приходящие со славой, – деньги у нее уже были, не нужно было признание – раньше она получала всю возможную валидацию, но без потери приватности. Ее пугало преследование папарацци и ранили оскорбительные статьи. Я думаю, мы почти не получаем эти статьи в оцифрованном виде, потому что архивы хранятся в редакциях и у самих журналистов, эти журналисты живы, и они не хотят, чтобы публика заново узнала, насколько злые вещи они писали о ней. С сайта Кэндес Бушнелл (автор «Секса в большом городе»), например, в какой-то момент пропали сатирические рассказы о Кэролин, выходившие в девяностые. Это был цикл рассказов, я встретила и прочитала один, и мое мнение о Бушнелл никогда не будет прежним. Дешевый пасквиль рисует тщеславную, сидящую на кокаине женщину без дела, морали и мозгов (может, кто-то другой, кто-то прилежный имел право подозревать Кэролин в приеме наркотиков, но не Кэндес Бушнелл; если Бушнелл скажет, что не нюхала кокаин в туалетах ночных клубов в 90-е, у нее мгновенно вырастет очень длинный нос), которая имитирует беременность, чтобы манипулировать Джоном Кеннеди-младшим, страдает расстройством пищевого поведения и уничижительно ведет себя с окружающими. Спустя годы это выглядит неприкрытой, переходящей всякие границы завистью со стороны Бушнелл.
Был случай, когда Кэролин, торопясь скрыться в здании, споткнулась и упала, и никто из папарацци, зарабатывавших на ее снимках, не помог ей встать. Но люди не могли сочувствовать Кэролин. Когда Чарльз изменял Диане, любая женщина в любой точке земного шара могла поставить себя на ее место. Пусть Диана была принцессой и изменял ей принц, но абсолютно все могли прочувствовать это унижение. Что испытывала Кэролини почему это было тяжело, не может представить почти никто, потому что слава такого масштаба – крайне редкое явление. Чувство преследования фотографами и нарушения частной жизни знакомо горстке людей. Опра сравнивала его с ограблением дома – как если бы кто-то копался в твоих вещах. В нарциссическом 2026-м, где мы мечтаем, чтобы наши «луки» были естественно засняты на фоне города и наши изображения, демонстрирующие наш прекрасный вкус, распространились по всему миру, это чувство непостижимо.
В какой-то мере без уникальности ее положения, без ажиотажа, который сопровождал ее появления, без загадки – мы почти ничего о ней на самом деле не знаем, мы ничего не знаем о ней от нее самой, она ничего о себе не рассказала, – без воспоминаний современников, усиливающих эту загадку и культ, хрустящая белая рубашка и синие джинсы клеш – это всего лишь белая рубашка и синий деним. Это причина, почему вслед за вопросом, как одеться как Кэролин, возникает вопрос: а надо ли это делать и, почти сра-зу, возможно ли этого достичь? Если скопировать ее «лук» – например, юбку верблюжьего цвета с темным пуловером, лакированной черной сумкой и высокими коричневыми сапогами, все Prada, или ее образ из медового месяца в Стамбуле, где она была в синих джинсах, белой майке, черном пиджаке, голубой косынке, овальных очках и сандалиях (эти сандалии, тоже Prada, мы видим на ней много раз), – так вот, если скопировать эти образы недостаточно тщательно, получится некачественный косплей, а если воссоздать их досконально, с поиском ровно этих подиумных предметов одежды на eBay и покупкой, например, одного платья-комбинации Calvin Klein на аукционе за $20 000, это маниакально и, если только вы не художник по костюмам в самом сериале Love Story, финансово безответственно. В копировании минимализма прослеживается, как правило, одна из двух ошибок: в отсутствие его интуитивного либо глубоко информированного понимания он может оказаться либо сухим, либо претенциозным. Минимализм Кэролин не был ни тем, ни другим. Если обратить внимание на ее самые будничные образы, с вышеупомянутыми джинсами она зачастую надевала великолепную обувь, с цветом, текстурой и прекрасным фасоном – горчичные лоферы Prada из кожи питона или лоферы из меха пони с принтом под пятна далматинцев. Леопардовое пальто, красное пальто в мелкую клетку, оба приталенные, ее знаменитый черепаховый ободок, копии которого за последние месяцы скупили сотни тысяч женщин. Чистый, сексуальный минимализм Calvin Klein, который она носила на выход в первые годы, позже сменился на авангард Yohji Yamamoto, и я бы не назвала ни его платье-пальто из тафты, ни костюм с воротником-жабо, ни великолепно структурированные, сравнимые в своей изумительной женственности с изделиями Кристиана Диора или Кристобаля Баленсиаги пиджаки тихими. Предположение, в которое я не верю, – что Кэролин сейчас носила бы все то же самое, только от The Row. Я думаю, ей бы нравился The Row, и недоступные сестры Олсен нашли бы общий язык с недоступной Кэролин, но все остальное спекуляция. Личный стиль, даже рано отточенный и последовательный, меняется. Сестры Олсен в 2026-м выглядят иначе, чем в 2006-м. София Коппола в 2026-м одевается иначе, чем в 1996-м. Кэролин изменилась даже за несколько лет, задокументированных фотографами, – поначалу у нее был здоровый загар, свойственный людям, которые много времени активно проводят на свежем воздухе, и волнистые волосы – позже она максимально осветлила и выпрямила их, ее брови стали тоньше, кожа светлее. Нам кажется, что ее стиль был бы константой, потому что для нас он заключен в шесть ее публичных лет, с 1993-го по 1999-й, и это усиливает его чистоту и минимализм.
«Все дело в том, – прямым текстом начали говорить люди в Instagram и TikTok в ответ на волну переодеваний под Кэролин, – что она была очень высокой и идеально стройной. Черная водолазка с черными брюками не будут смотреться так роскошно на другой фигуре, и, если у вас не модельные данные, даже не пытайтесь». Поразительно, как быстро расцвет Оземпика привел к регрессу бодипозитива. Я не буду спорить, что ее стиль зависит от конвенционального совершенства фигуры, но я думаю, что этого недостаточно. Минимализм в отсутствие личности производит довольно скромное впечатление. Мы регулярно видим некоторых непобейбис, тоже вдохновленных Кэролин, стройных и в очень похожей одежде, такой же дорогой и курированной, и ничего не чувствуем по их поводу. Кэролин, в свою очередь, выглядит интересной всегда, и ты хочешь узнать, о чем она думает. Скрывающая усталость или раздражение на снимках, на которые она не давала согласия, на всех семейных, дружеских или официальных мероприятиях она сияет и светится. Ее энергия льется через край, и Кэролин кажется тебе живее зафильтрованных современников, снимки с ее ланча в Bubby’s – ресторана, куда она ходила на завтрак, – где она эмоционально жестикулирует, что-то обсуждая, кажутся реальнее современной инсценированной жизни. Она олицетворяет собой ушедшую эпоху с газетами по утрам и толстыми воскресными выпусками вместо изнуряющей ленты соцсетей, которая никогда не заканчивается и потому никогда не приносит удовлетворения. Как можно не ностальгировать по 90-м, где в романтизированной ретроспективе все кажется живым и настоящим, если в ответ на нехватку фотографий Кэролин интернет выплюнул сгенерированные AI изображения, настолько порой правдоподобные, что ее новые фанаты не замечают подделки? Ее реальные фотографии вызывают восторг, тоску и фантазию, фантазию о жизни мечты через гардероб мечты. И даже если ты уже старше, чем была она, когда разбилась, Кэролин Бессетт-Кеннеди – это женщина, которой ты мечтаешь стать, когда вырастешь.
