Красота не зависит от физических особенностей. Она либо сияет в человеке, либо нет. Проверено лично Айман Молдабековой, «кибермоделью», активисткой и социальной предпринимательницей.
Фото: ДАУИР ЖОМАРТ DAUIR ZHOMART
Стиль: КАМИЛА БОЛАТКЫЗЫ KAMILA BOLATKYZY
Интервью: ГАЛИНА ГОЛЬДБЕРГ GALINA GOLDBERG
Помните тот момент, когда впервые общество дало вам понять, что вы физически другая?
Это не был какой-то конкретный день. Просто, когда я играла с другими детьми, возникали разные вопросы и неловкие моменты. Но, так как я была довольно закрытым ребенком, развивать эту тему мне никогда не хотелось. Как и не возникало идеи обсудить ее с родителями или бабушкой, у которой я жила.
Единственное яркое воспоминание: перед самой школой мне должны были поставить протез. В моей голове почему-то была волшебная картинка, что это будет настоящая моя рука. Раз, и она появится. На деле же я получила грубый резиновый протез, который мне совершенно не нравился. Вот его всегда хотелось спрятать. Поэтому в школе я старалась быть серой мышкой, не выделяться, не доставлять проблем. Меня нигде не замечали, в тусовку крутых девчонок не принимали. При этом хотелось доказать всему миру, что я классная.
Достаточно сильный стимул чтобы заняться активизмом. Или не с этого началась ваша социальная деятельность?
Сначала мне хотелось проявиться самой.
Мечтала об уважении, почете, чтобы меня разглядели. Думаю, все мои достижения в тот момент были только подпиткой эго. Сейчас меня все это не особо прикалывает, хочется делать что-то для настоящей себя. Хотя, наверное, я еще только учусь не подкармливать эго. Но вижу, что уже получается. В общем, стимулом стало эго. И желание доказать миру, что я достойна внимания.
Как свою физическую особенность сделать не «ограничением», а частью личного бренда?
В моей жизни никогда и ничего не случается само собой. Все благодаря тому, что я умею проявляться. Даже когда казалось, что весь мир меня бросил и я была такая обиженка, это давало агрессию, ставшую на время моей энергией. И я шла ее реализовывать. Действовала. Например, постоянно писала Илье Чеху, основателю компании «Моторика», разрабатывающей технологии на стыке медицины и робототехники. Задавала вопросы насчет протеза, уточняла, интересовалась. И, кажется, так его достала, что мне написали: «Приезжайте, будете нашей моделью». Так я вышла на подиум в рамках Mercedes-Benz Fashion Russia. А потом снялась у фотографа Макса Баева.
Так сбылись сразу две мои мечты. Первая: я с детства хотела быть моделью, посмотрела, кажется, все серии «Топ-модель по-американски». Но в Алматы мне отказывали без объяснения причины. Ну и вторая мечта — протез от «Сколково».
Думаю, даже это наше интервью для Harper's BAZAAR Kazakhstan случилось еще и потому, что я не стесняюсь проявлять себя. Подсниму в своем стиле Ларису Азанову (главный редактop Harper's BAZAAR Kazakhstan. - Прим. ред.) на мероприятии, куда нас обеих пригласили. Отправлю ей. Так и началось общение. А недавно она спросила, готова ли я к интервью. Кстати, вот так первой идти на контакт для меня совсем не просто, как может показаться. Раньше мне вообще казалось, что люди должны сами меня замечать. И делать шаг ко мне. Это прям какая-то ложная парадигма была. Сейчас понимаю: никто никому ничего не должен. Хочешь — делай сама!
Насколько поменялась жизнь?
После Mercedes-Benz Fashion Russia я вернулась в Казахстан - и здесь уже со мной захотел поработать крутой украинский фотограф Владислав Корыста. Именно он раскрыл меня по-новому, это буквально был позинг нового уровня через чувствование своего тела. Потом была работа моделью в Стамбуле. Плюс я начала выкладывать все эти фотографии у себя на странице в Instagram. И все как-то само собой завертелось. То есть это не было про инклюзию и активизм. Я просто была рада проявлять себя.
Конечно, параллельно разные мысли приходили. По-моему, году в 2018-м думала открыть фонд. Мне тогда одна женщина сказала: сначала реализуй себя, а потом уже начинай отдавать эту себя обществу. Это был крутой совет. До сих пор горжусь собой, что поняла его глубину.
Знаете, я вообще верю в то, что нельзя ничего брать, не отдавая взамен, и отдавать нужно, только когда сама наполнена. Я ведь долгое время не соглашалась принять бионический протез. Мне казалось, что я еще не заслужила его.
В вашем портфолио немало работ с известными мировыми брендами. Как выбираете, с кем вам по пути?
Я просто работаю с теми, кто мне нравится. Например, Apple, да. Я сама пользуюсь продуктами компании, и для меня это просто wow! C YSL Beauty та же история. Мечтаю поработать c Mercedes-Benz и Lego. Правда, в последнее время часто отказывала зарубежным брендам. Мне хочется больше проявляться в Казахстане, делать значимые локальные проекты.
Конечно, бывали и промахи. Но в большинстве случаев я горжусь своими коллаборациями. К тому же воспринимаю ошибки как опыт.
Меня ведь никто не учил, как правильно работать с партнерами. Я все делаю сама и за промахи отвечаю тоже сама.
Вообще, благодаря всем этим коллаборациям я недавно поняла, что моя сильная сторона - это нетворкинг.
А бывают ситуации, когда вам отказывают в проекте именно из-за протеза?
Такое было разве что когда я после школы хотела попробовать себя в качестве модели. Сейчас, наоборот, как раз таки берут чаще из-за моей физической особенности.
Когда вы впервые почувствовали, что можете влиять не только на свою жизнь, но и на изменение восприятия обществом людей с особыми физическими потребностями?
Когда мамочки начали писать: «Вау, оказывается, у моего ребенка, который тоже родился без руки, кисти и так далее, может быть полноценная жизнь». Это лучший стимул для меня.
Я вижу и понимаю, почему мне нужно и дальше проявляться. А не делать этого - эгоизм с моей стороны.
Хотя моя аудитория не только про инклюзию. Она любит красивые fashion-истории, бренды и так далее.
Как появилась идея проектов Inclusive People и Inclusive Agency?
Меня расстраивало то, что людей с инвалидностью редко видно. Хотелось рассказать о них миру. Ведь я знаю стольких ребят на коляске, которые фору дадут всем вокруг. Я готова показывать их достижения, чтобы они и сами начали ярко проявляться. Например, Бактыгуль Алимбекова. У нее протез ноги, при этом она занимается триатлоном.
Есть мальчик, который вообще почти не двигается, но играет в боччу (игра с мячом для людей с ограниченными двигательными возможностями, похожая на боулинг, петанк и боулз. - Прим. ред.). Смотришь и думаешь: ну какой ты крутой!
Каким проектом для Inclusive People и Inclusive Agency особенно гордитесь?
Показом «Мода без границ» в алматинском ботаническом саду. Там был не самый удобный для людей с физическими особенностями подиум. Но девчонки на колясках и другие модели сделали это. Получилось очень красивое шоу с дизайнерской одеждой, с профессиональным макияжем, прическами.
Я понимала, что не я одна мечтала о подиуме. Есть другие девочки, для кого это важный момент жизни. И вот они стали моделями. Я думаю, что у меня еще будут проекты в этом направлении, просто мне самой нужны наполниться энергией и продолжить это.
Очевидно, что вас задевают не только вопросы инклюзии, но и роли женщины в обществе.
Я работаю только с женщинами. Бывает, конечно, фотографирую и мужчин. Но мне неинтересно с ними работать. Мне хочется раскрыть женщину. Я почему-то всегда вижу, какой она может быть. Конечно, не лезу со своим мнением, мол, «а тебе лучше бы так было». При этом всегда помогу, если есть такой запрос.
Сложно быть «лицом инклюзии» в Казахстане? Что делать, если хочется просто быть собой, а не символом?
Честно скажу: я уходила от активной позиции в вопросах инклюзии. А жизнь приводила меня назад. Поэтому научилась разделять. Со своими близкими я просто Айман. Все остальное для меня - про работу. Так и балансирую. Еще поняла, что насколько я интроверт, настолько же и экстраверт. Поэтому, если выхожу в общество, после даю себе возможность побыть без посторонних.
А в личной жизни насколько вы легко идете на контакт?
Раньше были проблемы. Резиновый протез совсем не то, что хочется демонстрировать людям. И парень, с которым у меня были отношения в университете, его явно стеснялся.
Потом, наоборот, в меня влюблялись, потому что я киберженщина. Это очень напрягало. Этим людям вообще не важна была моя личность.
Сейчас я уже больше года в новых счастливых отношениях. Благодаря этому человеку все чаще хожу без протеза. Он любит мою руку без кисти. Говорит, что она уникальна. И даже при знакомстве было понятно, что ему важен не протез или отсутствие кисти, а я сама. Просто человек зрелый.
Ну и что самое приятное - меня саму сейчас вопрос протеза вообще никак не цепляет. Если кому-то что-то не нравится - это уже не мои проблемы, а их собственные.
Отлично, что вы заговорили о сложностях в общении. Можно короткий мастер-класс: как себя вести, чтобы человеку с инклюзией и тебе самому было комфортно?
Я тоже раньше замирала при контакте с людьми с физическими особенностями. Потом подумала: как комфортно было бы мне самой? И поняла, что главное не акцентировать внимание на том, что у собеседника есть какая-то инвалидность. Просто коммуницировать с человеком. Не с его коляской, на которой он сидит. Не пытаться помочь ему, что-то сделав за него. Наоборот, человек от этого зажимается. Вот мне, когда девушка говорит: «Давай бутылку с водой открою?», я такая, типа, «Детка, ты чего, не парься! Я быстрее тебя это сделаю». Если предлагает мужчина, другое дело, конечно. Постепенно я приучила к этому общество вокруг меня. Например, мы идем куда-нибудь в ресторан с близкими, я накладываю всем еду, и всем нормально.
Если человеку нужна помощь, он сам попросит. И инклюзивность подразумевает, что все равны. Не нужно думать, что ты лучше кого-то. Да вообще не нужно думать, что ты другой.
Плюс, думаю, следует избегать самого слова «инвалидность».
Я никогда не назову человека инвалидом. А «человек с инвалидностью» вполне корректно. Хотя... если мне скажут, что я инвалид, меня вообще это никак не триггернет, потому что мне пофигу. Раньше, конечно, задевало - и я бесилась. Но человек с инвалидностью - это точно окей. Я себя к ним причисляю даже с радостью, потому что мне это дает много привилегий. Например, могу на фуникулере бесплатно подниматься до Кок-Тобе. Плюс, если в очереди не хочется стоять, можно всегда сказать: «Извините, мне можно без очереди». Я, разумеется, ни разу так не делала и не сделаю, но душу греет, что можно попробовать.
В чем для вас лично разница между жалостью и эмпатией?
Жалость - это когда я чувствую себя выше, чем другие, и, возможно, из-за этого хочу им помочь. А эмпатия больше про уважение чувств другого человека.
«ИНКЛЮЗИВНОСТЬ ПОДРАЗУМЕВАЕТ, ЧТО ВСЕ РАВНЫ. НЕ НУЖНО ДУМАТЬ, ЧТО ТЫ ЛУЧШЕ КОГО-ТО. ДА ВООБЩЕ НЕ НУЖНО ДУМАТЬ, ЧТО ТЫ ДРУГОЙ».
Бестактный интерес или критика общества ранит?
Я на «ты» с черным юмором. Поэтому сама себя быстрее застебу. Это пришло со временем и стало, наверное, моей защитной реакцией. Но думаю, что умение посмеяться - классный навык в любом случае. И для всех людей. Например, у меня есть подруга, которая именно мне всегда говорит: «По рукам!»
Насколько легко семья принимает ваш активизм?
Они никак не посвящены во все это. У нас в семье вообще никогда не делали разницу между мной и всеми остальными детьми, племянниками, внуками. Наоборот, меня напрягали. Просили почистить картошку, а потом спрашивали, чего так медленно. А когда вспоминали, что это все же ребенок без кисти руки, оказывалось, что я уже все сделала.
Думаю, благодаря тому, что ко мне не относились как к человеку с инвалидностью, я не чувствую себя жертвой несправедливой судьбы.
Есть ли у вас страх, что инклюзия скорее «тренд», чем стремление общества к системным изменениям?
Даже если инклюзия всего лишь модный тренд, со временем все выстроится в систему. Вот в чем суть.
МАКИЯЖ: ЖАНЕЛЯ КАЛМЕНОВА; ПРИЧЕСКИ: НАЗЫМ ОМИРЗАК.
