Третий день Недели высокой моды в Париже превратил подиумы в театральные подмостки, где дизайнеры говорили на языке силуэтов, фактур и цвета. Пока Пьерпаоло Пиччоли выводил новую формулу кутюра, Роберт Вун пригласил зрителей в сюрреалистичный луна-парк, а Эли Сааб променял свадебную романтику на готическую драму. Harper's BAZAAR Kazakhstan рассказывает о главных показах дня, которые запомнились яркими высказываниями брендов.
Balenciaga
Желание Пьерпаоло Пиччоли примирить в себе художника и прагматика стало лейтмотивом дебютной кутюрной коллекции для Balenciaga в парке университетского кампуса. Наряду с привычными для haute couture жестами — платьем с капюшоном-колоколом, многоярусными юбками и эффектными накидками — дизайнер предложил более приземленную сторону своей эстетики. Лаконичная, простая и «носибельная» часть включала летние платья на бретелях, рубашки и широкие брюки-палаццо. Эксперимент оказался удачным — минимализм и максимализм здесь не спорили, а сосуществовали в редком равновесии. За сдержанность отвечала черно-белая палитра, за драматизм — сиреневый, травянистый и другие насыщенные оттенки. Не отказался Пиччоли и от своих узнаваемых кодов: флоральных мотивов и, конечно, перьев. Самый эффектный выход достался Джиджи Хадид — в черном платье-коконе, которое без труда затмило даже образ невесты.
Robert Wun
Robert Wun превратил кутюрный показ в сюрреалистичный луна-парк, где детская фантазия соседствовала со сном тревожника. Воздушные шары, мыльные пузыри и «картонные» бабочки выглядели так, будто сошли со страниц огромной книжки-раскладушки. Некоторые наряды и вовсе покрылись радужными кляксами, похожими на последствия детской игры в пейнтбол. Действие разворачивалось в полутемном зале, напоминающем «комнату страха», где за происходящим молча наблюдала гигантская надувная панда. На этом фоне силуэты ромбов, кругов и других фигур выглядели почти сюрреалистично, словно дизайнер решил превратить учебник геометрии в объект высокой моды. Ироничное настроение коллекции поддержали костюмы-скелеты, маски волка, шляпы-сферы и фантазийные рога.
Elie Saab
Похоже, Эли Сааб устал быть главным романтиком высокой моды. В новом сезоне дизайнер предпочел не сказку о принцессе, а историю с готическим послевкусием. Платья из багрового бархата соседствовали с вышивкой из роз и перьев, сюртуки — с тончайшим кружевом, а гигантские банты лишь усиливали театральность происходящего. Впрочем, дизайнер не ограничился одной эмоцией: песочный, голубой и серебристые оттенки добавили коллекции воздуха. Свадебный выход традиционно оставили на десерт: пышная юбка, архитектурный корсет и полупрозрачный шлейф, расшитый дождем из кристаллов, выглядели как кульминация романтической драмы. Главными аксессуарами стали маскарадные маски и повязки на глаза — они напомнили образ Рэйчел Зеглер на Met Gala, вдохновленный картиной The Execution of Lady Jane Grey Поля Делароша.
Viktor & Rolf
Новую кутюрную коллекцию Viktor & Rolf представил дуэт моделей — и это вовсе не случайность. Так дизайнеры переосмыслили собственную историю, напомнив о культовом шоу Russian Doll, которое показала одна-единственная модель. Тогда, прямо на вращающейся платформе, на Мэгги Райзер слой за слоем «надевали» новую одежду, превратив показ в один из самых запоминающихся перформансов модной индустрии. В этот раз волчок вновь появился на подиуме, но уже с двумя моделями разных возрастов в практически идентичных образах. Центральной темой стала игра в дочки-матери: героини закутывались в одеяла, доставали платья из комода, выбирали наряды с рейла — словно ожившие бумажные куклы. Финалом спектакля стали платья с надписями Decadence и Restraint. Что бы это ни значило.
Jean Paul Gaultier
Дебют Дюрана Лантинка в качестве кутюрье Jean Paul Gaultier оказался одним из самых ожидаемых событий третьего дня. Начало было многообещающим: скульптурные платья, футуристичные жакеты и объемные бомберы легко отсылали к эстетике «Пятого элемента». Одним из выразительных приемов стали воротники — высокие, плотные, переходящие в глубокие вырезы или трансформирующиеся в капюшоны. Работа Лантинка с пропорциями — почти ювелирная: гипертрофированные бедра, обилие перьев, бисера и цветов придали силуэтам скульптурную выразительность. Аксессуары лишь усиливали этот эффект — гигантские банты с лентами до пола, массивные серьги и парики. При этом ДНК Jean Paul Gaultier не пострадала: в коллекции появились конусовидные бра и корсеты на шнуровке, прославленные самой Мадонной.
Zuhair Murad
Темой коллекции свадебного мага и чародея Зухаира Мурада стал таинственный сад. «Не обязательно раскрывать все карты — каждому из нас нужно секретное убежище», — поделился ливанский дизайнер за кулисами показа. Подиум превратился в царство теней, наполненное глубокими, темными оттенками — насыщенным зеленым, пыльно-розовым, бордовым и градиентным черным. Границу между реальностью и иллюзией Мурад провел с помощью силуэтов: скульптурных, струящихся и мерцающих платьев, расшитых сотнями кристаллов и цветочной вышивкой. Их сопровождали воздушные шубы из перьев, «оперные» перчатки из объемного шелка и россыпь butterflies — главного символа героини коллекции. Хрупкой, но уверенной в себе, умеющей ценить не только эффектные появления, но и выразительные паузы. Показалось, что бабочки на губах моделей стали отсылкой к постеру культового «Молчания ягнят» с Джоди Фостер. Впрочем, это уже совсем другая история.
Автор. Мария Машкова. Фото. Spotlight.
