Театральная актриса, продюсер и певица Салтанат Бакаева давно живет в двух реальностях — на сцене и вне ее. А новый спектакль She is Aiel, в котором она играет, предлагает окружающим и самой Салтанат посмотреть на женщину без привычных рамок: не только как на мать, жену, сильную и успешную личность, но как на живого человека со своими желаниями, страхами, сомнениями и противоречиями.
Интервью: ГАЛИНА ГОЛЬДБЕРГ GALINA GOLDBERG
Фото и арт-дирекшен: МИХАИЛ ГАВРЫШ MIKHAIL GAVRYSH
Стиль: ЧИНГИЗ ЕСКАЛИ CHINGIZ ESKALI
Как вы думаете, у современной женщины в Казахстане стало больше свободы - или просто изменился набор ожиданий, которым она должна соответствовать?
Свободы действительно стало больше, но вместе с ней появилось и новое давление. Сегодня от женщины часто ждут, что она будет успешной в работе, самостоятельной в решениях, хорошей матерью, партнером, дочерью — и при этом будет выглядеть так, будто все эти роли прекрасно уживаются между собой. Я не думаю, что существует правильный способ быть женщиной. И мне вообще не близка идея, что мы должны постоянно соответствовать какой-то версии «идеальной женщины». Гораздо важнее иметь возможность самой решать, какую жизнь ты хочешь прожить, и не объяснять каждый свой выбор. Быть честной с самой собой. Не жить на автомате, а уметь остановиться и спросить себя: «А как я? Мне хорошо? Я действительно этого хочу?». Не терять себя среди всех ролей, которые нам приходится выполнять.
Меняется ли отношение к женщине, когда она становится публичной? Чувствуете ли вы на себе больше ожиданий?
Безусловно, публичность немного меняет восприятие человека. Когда ты становишься заметнее, люди начинают оценивать не только твою работу, но и твою личность, образ жизни, решения. И вместе с этим появляются определенные ожидания. Я стараюсь относиться к этому спокойно. У каждого человека есть свое представление о том, какой должна быть публичная женщина, но невозможно соответствовать всем этим представлениям одновременно.
Для меня гораздо важнее оставаться профессиональной, честной с собой и уважать тот выбор, который я делаю. Публичность — это не только ответственность, но и возможность говорить о важных для тебя вещах, поддерживать других женщин и своим примером показывать, что у женщины может быть свой путь.
«С возрастом я все меньше думаю о том, какой меня хотят видеть, и все больше — о том, какой я сама хочу быть».
Можно ли сегодня просто не соответствовать образу «правильной женщины»?
Женщина не обязана все время быть преуспевающей, собранной и уверенной. Она может быть иногда уставшей, иногда очень нежной, иногда принципиальной. Может строить карьеру, раствориться в семье, совмещать и то и другое или вообще выбирать себя.
Мне кажется, самое важное — не превращать свободу выбора в новый список требований. Сегодня мы много говорим о том, какой свободной и успешной должна быть современная женщина, но и это тоже может стать еще одним набором правил.
Я думаю, это справедливо и для так называемой сильной женщины.
Для меня сильная женщина — это не та, которая может вынести все. Наоборот, иногда сила заключается в том, чтобы вовремя сказать: «Мне тяжело», попросить о помощи или признать, что ты чего-то больше не хочешь. Мы часто сами создаем образ сильной женщины, которая должна все успевать, все контролировать и ни от кого не зависеть. Но за этим образом теряется сам человек.
А театр позволяет вам отказаться от необходимости быть одной конкретной версией себя?
В этом и есть одна из главных особенностей театра: прожить несколько жизней и увидеть себя с разных сторон. Иногда через роль ты можешь сказать или почувствовать то, на что в обычной жизни не всегда хватает смелости. И, что особенно важно, театр не требует быть идеальной. Он позволяет быть живым человеком.
Что в спектакле, который вы сейчас готовите, заставило вас сказать: «Я должна сыграть эту роль»?
Меня зацепило то, насколько узнаваемой оказалась эта история. В ней есть то, с чем многие женщины сталкиваются каждый день: материнство, отношения, ответственность, ожидания окружающих и попытка одновременно справиться со всем. Но мне было интересно не просто рассказать эту историю, а заглянуть глубже — понять, что происходит с женщиной за пределами всех этих социальных ролей.
She is Aiel — для меня еще и профессиональный вызов. На сцене женщину часто показывают через определение: мать, жена, героиня, сильная женщина. А мне хотелось сыграть прежде всего человека — со своими желаниями, сомнениями, слабостями и противоречиями.
Моноспектакль — довольно безжалостный жанр: нет возможности спрятаться за партнером, массовкой или декорациями.
Это не моноспектакль в привычном понимании. Мы работаем в жанре Soundrama, поэтому здесь большую роль играют звук, музыка, ритм. Они становятся полноценными партнерами актрисы на сцене. Появляется возможность разговаривать со зрителем не только «словами», но и тембром голоса, дыханием, паузой, музыкой, даже тишиной.
Я не боюсь остаться один на один со зрителем. Сегодня для меня это больше про доверие. Доверие к материалу, к режиссеру, к своему актерскому опыту и, самое главное, к зрителю. Вместо того чтобы демонстрировать ему какую-то идеальную женщину, я приглашаю его в ее внутренний мир.
Какая Салтанат выходит на сцену в этом спектакле — и какая остается за кулисами? Они похожи?
Они, наверное, гораздо ближе, чем может показаться. Я не могу сказать, что на сцене появляется совершенно другая Салтанат. Скорее, благодаря этому спектаклю я позволила себе показать те стороны себя, которые в обычной жизни не всегда проявляю.
Мы часто привыкаем быть удобными, сильными, собранными, контролировать эмоции и соответствовать определенному образу. А здесь мне захотелось снять с себя эту защиту. Я открыла в себе некоторые теневые стороны — свои страхи, сомнения, уязвимость, иногда даже противоречивые желания, о которых не всегда хочется говорить вслух.
Так что — да, Салтанат на сцене и Салтанат за кулисами похожи. Просто на сцене я позволяю себе быть немного честнее. Наверное, это и есть самое ценное, что я получила от этой работы: возможность лучше узнать саму себя.
В проекте She is Aiel собралась полностью женская команда: актриса, режиссер и продюсер. Есть ли в этом особая энергия?
Да, в этом действительно есть своя энергия. Но я бы не стала связывать ее исключительно с полом. Думаю, особая атмосфера возникает тогда, когда люди действительно чувствуют тему и готовы вкладывать в нее личный опыт. В нашей команде собрались очень разные женщины: режиссер Гульназ Балпеисова, костюмы создает Аида Кауменова, музыку — Асель Красникова, хореографию — Салтанат Беймишева. У каждой свое видение женщины, свое чувство материала, и именно из этого многообразия постепенно рождается спектакль.
При этом важно сказать, что этот спектакль не существует только внутри женского круга. В его создании и реализации принимают участие и мужчины — каждый в своей профессиональной роли. И это тоже важно. Мы говорим о женщине, но не противопоставляем ее мужчине. В конце концов, женская история существует внутри общества, где мы все взаимодействуем друг с другом.
Поэтому мне хотелось бы, чтобы зритель увидел не просто спектакль, созданный женщинами для женщин. Я хочу, чтобы каждый — и женщина, и мужчина — пришел и нашел в этой истории что-то свое. А насколько нам удалось создать этот диалог, пусть у же они решат после спектакля.
Почему вы решили работать именно с Гульназ Балпеисовой?
Для меня было важно, чтобы эту историю ставил режиссер, который не боится сложного человеческого материала. Гульназ очень точно чувствует каждую свою постановку — не как образ, а как внутренний мир, полный противоречий. Она не пытается сделать героиню правильной или удобной. При этом умеет, что называется, вытащить из команды все лучшие профессиональные качества.
Для меня как для актрисы это непростая, но очень интересная работа, потому что ты не можешь спрятаться за образом. Нужно быть честной.
Как вам работать с текстом режиссера?
Для меня он живой. Не похож на пьесу, где есть один голос и одна история. В нем много женских состояний: усталость, желание, страх, нежность, злость, одиночество, потребность быть услышанной.
Я не просто произношу текст, а проживаю его, пропускаю через себя. Но при этом задача ведь не сделать спектакль только про себя. Героиня здесь собирательная. В ней может быть что-то от очень разных женщин. И наверное, моя задача — дать этим голосам прозвучать без украшения и без попытки всем понравиться.
Есть ли в вашей героине что-то, чему вы сами у нее учитесь?
Возможно, я учусь у нее смелости смотреть на себя без прикрас. В процессе репетиций я заметила, что моя героиня иногда делает то, что я сама себе не позволяю. Мне вообще кажется, что терпение часто воспринимают как женскую добродетель. Но у терпения тоже должна быть граница. При этом я не хочу ее судить. Для меня важно не поставить героиню перед зрителем как «правильный» или «неправильный» пример. Она живет, ошибается, принимает решения, иногда ошибается снова. И именно поэтому она мне интересна. Я не столько учу ее чему-то, сколько сама меняюсь вместе с ней в процессе работы. Думаю, это и есть самое интересное в актерской профессии.
В чем заключался главный вызов этой работы?
Самое сложное — собрать все это в одно целое. В моноспектакле нельзя отдельно хорошо сыграть роль, отдельно сделать пластику или правильно произнести монолог. Все должно происходить одновременно и при этом оставаться живым.
Особенно сложно было найти правильный баланс между эмоцией и контролем. Когда работаешь с таким личным материалом, легко уйти в слишком сильное переживание и потерять сценическую точность. А задача актрисы — не просто чувствовать, а каждый вечер заново управлять этим чувством. И еще физически это довольно серьезная работа. Практически все время ты находишься в сценическом состоянии, а в формате Soundrama к этому добавляются музыка, звук, ритм, голос и пластика.
Но, пожалуй, самый интересный вызов — научиться не бояться тишины.
Когда на сцене только ты, иногда хочется заполнить каждую секунду словом или движением. А здесь мы специально оставляем пространство для паузы, дыхания, звука. И зрителю тоже даем возможность что-то почувствовать самому.
Театр сегодня конкурирует не только с кино и сериалами, но и с бесконечным потоком контента в социальных сетях. Почему, на ваш взгляд, зрителю все еще нужен живой человек на сцене?
Театр и не должен конкурировать с соцсетями или кино. У него есть то, что невозможно заменить экраном, — живое присутствие. В театре все происходит здесь и сейчас: актер чувствует зрителя, зритель чувствует актера. Нельзя переснять, поставить на паузу или спрятаться за монтажом. И наверное, в мире, где мы все больше времени проводим перед экранами, нам особенно важно иногда оказаться в одном пространстве с живым человеком.
Ваш спектакль рассчитан на международную аудиторию. Как сделать личную историю понятной женщине из другой страны, другой культуры и другого опыта?
В искусстве нет границ. Это глубокое понятие, которое означает, что настоящее творчество не зависит от языка, национальности, религии или других барьеров. Мы хотим сделать спектакль She is Aiel максимально доступным для каждого зрителя. Ведь не существует единственного способа воспринимать искусство. Поэтому спектакль She is Aiel будет представлен с переводом на язык жестов.
Есть ли что-то особенно казахстанское в этом спектакле — не обязательно в сюжете, а в его интонации, характере героини, способе говорить о женщине?
Казахстанское здесь чувствуется в интонации, в отношениях между людьми, в тех вопросах, которые мы задаем о женщине и ее месте в семье и обществе.
Более того, в спектакле есть несколько сцен, созданных с использованием вербатим-метода. Мы брали реальные истории, высказывания и характеры людей из жизни и на их основе создавали отдельные фрагменты спектакля. Поэтому некоторые моменты могут показаться зрителю очень знакомыми.
Некоторое время назад у вас, как у продюсера, вышел спектакль «Зулейха открывает глаза». И вновь история сложной женской судьбы.
«Зулейха» — прежде всего разговор о женщине и ее месте в обществе. Мне было важно показать ее не только через испытания, но и через внутренний выбор, достоинство, право быть услышанной. Я хотела, чтобы благодаря «Зулейхе» у зрителя постепенно формировалось более глубокое и, возможно, правильное понимание феминизма. Для меня феминизм — это не противостояние мужчинам. Наоборот, мне хочется, чтобы разговор о женщине приводил к взаимному уважению, диалогу и пониманию. Чтобы любовь между мужчиной и женщиной со временем становилась не только чувством, но и уважением друг к другу. Конечно, в процессе создания были и сложные моменты. Но сейчас я понимаю, что без них этот проект, наверное, не стал бы для меня таким близким. В любом творческом пути есть и «ыстығы, суығы» — сомнения, напряжение, моменты, когда приходится заново собираться. Но именно через это рождается настоящее произведение.
«Зулейха» еще стала важным опытом продюсирования. Я не воспринимаю себя как человека, который просто руководит процессом. Скорее, я была автором идеи, вокруг которой собрались люди, которым тоже было что сказать. Каждый участник принес в проект свое видение. Поэтому я воспринимаю «Зулейху» не только как спектакль о сложной женской судьбе, но и как большой диалог — о женщине, мужчине, любви, уважении и о том, как мы вообще учимся слышать друг друга.
Что главное для вас самой осталось после выпуска «Зулейха открывает глаза»?
То, что идея, которая когда-то была только внутри меня, смогла стать общей для большой команды и найти отклик у зрителей.
«Зулейха» многому меня научила именно как продюсера: доверять людям, не бояться сложных тем и понимать, что спектакль продолжает жить уже после премьеры — в разговорах зрителей, их реакции, иногда даже в несогласии. И еще я поняла одну простую вещь: не обязательно давать человеку готовый ответ. Иногда гораздо важнее задать ему вопрос, который останется с ним после спектакля.
Если представить, что зритель выходит из зала и уносит с собой только одну мысль или чувство после спектакля, что бы вам хотелось ему оставить?
Для меня спектакль заканчивается на сцене, но, именно когда гаснет свет в зале, начинается его настоящая жизнь. Если на следующий день какая-то сцена, фраза или музыка вдруг снова всплывут в памяти — значит, мы сделали все не зря.
И немного вне театра. Какой вопрос вы задаете самой себе сегодня чаще всего?
Наверное, сейчас я чаще спрашиваю себя: «Что дальше?». Не в смысле следующего проекта или следующей цели. А что дальше для меня самой: чего мне хочется попробовать, чему научиться, какой я хочу видеть себя через несколько лет. Мне кажется, в какой-то момент ты перестаешь жить только сегодняшними задачами и начинаешь интересоваться своим будущим — не как планом, а как возможностью. И мне нравится, что на этот вопрос у меня пока нет окончательного ответа.
Наверное, пусть он пока и остается открытым.
КРЕАТИВНЫЙ ПРОДЮСЕР: ALINA TOREBEK; ПРОДЮСЕР: DIAS AIDYN; ГАФЕР: ANATOLIY SHITOV; МАКИЯЖ: GULZANA BEISEMBAYEVA; ПРИЧЕСКИ: YERKEBULAN BITOREYEV; ВИДЕО: ASHYR OSPANBAYEV.
