Как устроен павильон Казахстана на Венецианской биеннале.
Текст: ДАНЕЛЬ ХОДЖАЕВА DANEL KHOJAYEVA
Фото: БАУРДЖАН БИСМИЛЬДИН BAURJAN BISMILDIN
Венецианская биеннале – одна из старейших и самых влиятельных художественных выставок в мире. Первая международная художественная выставка прошла здесь еще в 1895 году, а в 2026-м Биеннале открывается уже в 61-й раз. В этом году основная выставка объединяет 110 приглашенных участников, 100 национальных павильонов и 31 параллельный проект. Экспозиция проходит с 9 мая по 22 ноября в Джардини, Арсенале и других исторических местах Венеции. У 61-й Биеннале есть важный контекст, связанный с именем ее кураторки. Тему In Minor Keys («В минорных тональностях». – Прим. ред.) предложила Койо Коуо из Камеруна – первая африканская женщина, назначенная кураторкой Венецианской биеннале. В мае 2025 года она ушла из жизни и не увидела открытия выставки, но организаторы сохранили ее замысел.
Минорная тема выставки становится приглашением прислушаться к тому, что обычно не звучит главным голосом. Не к победным интонациям и большим историческим формулам, а к более тихим регистрам: личной памяти, разрывам, потерям, внутренним состояниям, голосам, которые долго оставались на периферии. Казахстанский павильон отвечает на эту тему через собственный исторический и чувственный опыт. ХХ век резко изменил привычный уклад жизни: кочевая система была сломана, формы хозяйства, семьи, памяти и передачи знания стали другими. На это наложились большие исторические потрясения, модернизация, перемещения людей, утрата прежних социальных связей. Позже появилась новая вера в прогресс, науку, индустрию и технологии – обещание будущего, которое могло приносить не только развитие, но и разрушение.
Именно из этого напряжения художник и куратор Сырлыбек Бекбота выстраивает казахстанский павильон вокруг понятия «қоңыр» – слова, которое нельзя быстро перевести одним определением. Оно может означать цвет, тембр, настроение, запах земли, состояние тихой глубины. Но в павильоне его не объясняют напрямую. К нему подводят постепенно: через звук, материал, голос, историю, телесное ощущение и финальную идею исцеления. Павильон расположен в Museo Storico Navale у входа в Арсенале. Проект организован Министерством культуры и информации РК, генеральным партнером выступает Фонд национального благосостояния «Самрук-Қазына». Среди партнеров павильона также холдинг Sansi Jewelry и междисциплинарная платформа Önergy Creative Hub.
Степь как звук, материал и голос
Первое, что встречает зрителя, – звук. Еще до того, как зритель успевает рассмотреть пространство, он слышит домбру, топот лошадей, пение птиц и ощущение открытого акустического пространства. Так звучит работа Dübir саунд-художницы Акмарал Мерген, созданная на основе концепции Гулмарал Тəттібай и Натальи Лигай. В ее основе – кюй и казахский инструмент «тұяқ тас» в виде конских копыт, который воспроизводит движение лошади. Несмотря на почти очевидный образ кочевой культуры, павильон не показывает степь, а переносит ее в Венецию, где среди камня, воды и музейной архитектуры появляется ритм другого пространства.
Саунд-инсталляция вступает в диалог с монументальной работой Steppe Architectonics, которая появляется дальше в маршруте павильона. Это крупномасштабная войлочная инсталляция с образом лошади. Ее автор – Смаил Баялиев, художник и участник легендарной арт-группы Kyzyl Traktor, одной из ключевых групп в истории современного искусства Казахстана. Сам образ лошади легко можно принять за привычный символ степи, но в павильоне важнее не узнаваемость, а то, как он сделан. Лошадь здесь возникает из войлока, материала, который долгое время чаще воспринимался как ремесленный, бытовой, связанный с традиционным укладом. Сырлыбек Бекбота вспоминает, что впервые увидел эту работу больше 10 лет назад и сразу понял ее значение для казахстанского современного искусства. Для него принципиально, что войлок в этой инсталляции перестает быть только частью этнографического или прикладного поля, а становится самостоятельным художественным языком.
В этом есть деколониальная оптика павильона: формы, которые долго могли оставаться в категории «традиционного», здесь входят в пространство современного искусства без необходимости доказывать свою ценность. После звука и материала в павильоне появляется голос. В видеоинсталляции Aitys: The Limits of Translation Сырлыбек Бекбота обращается к айтысу, который работает как живая форма мышления в пространстве – он возникает в моменте, реагирует на тему, держится на голосе и присутствии. В логике выставки это еще один способ показать, что традиционные формы казахской культуры могут быть современным художественным высказыванием.
Разговор за столом
Дальше маршрут приводит к «дөңгелек үстел», или круглому столу. В работе Adaptive Surface появляется диалог двух художников с разным опытом – Мансура Смагамбетова и Оралбека Кабоке. Мансур работает с опытом постсоветского Казахстана и памятью о детстве в Семее, а Оралбек родился в Или-Казахском автономном округе в КНР и в своих работах обращается к теме возвращения, семьи и разных географий, которые формируют ощущение дома. В этом диалоге нет простого деления на «своих» и «чужих». Скорее, он показывает, что современная казахстанская идентичность не складывается в одну прямую линию, а собирает в себе множество разных опытов. В ней сосуществуют разные языки, маршруты, способы помнить, чувствовать и воспринимать реальность. Дастархан в этой работе становится местом встречи – пространством, где можно разделить переживания, услышать друг друга и увидеть, как личные истории постепенно проявляют более широкий социальный и культурный контекст.
С этой же логикой повседневного как носителя памяти перекликается проект Нурбола Нурахмета Cooking Methods. В серии коллажей через знакомые жесты, продукты, кухонные образы и почти сюрреалистические визуальные сочетания художник показывает, как память сохраняется не только в больших исторических событиях, но и в повседневных практиках.
Личная память как часть большой истории
После этого павильон постепенно входит в более тяжелые слои истории. Видеоинсталляция Мансура Смагамбетова Audibility of Childhood обращается к опыту жизни рядом с ядерным полигоном, когда звук испытаний отзывался дребезжанием посуды. При этом художник рассказывает, что в детстве, когда он слышал этот звук, то радовался. После испытаний о городе часто говорили в новостях, и для ребенка это могло звучать как знак внимания родному городу, почти как повод для гордости. Именно это противоречие делает работу сильной: болезненный опыт не всегда распознается сразу, иногда он сначала входит в жизнь как привычный фон.
В одном из следующих залов появляется красная работа Анар Аубакир Matrix of a New Subject. В ее основе – старая семейная вещь, верблюжье одеяло, передаваемое из поколения в поколение. В этой работе прошлое не выглядит цельным и неприкосновенным. Оно доходит до настоящего через разрывы, утраты и изменения. Что-то сохраняется, что-то исчезает, что-то меняет форму, и именно из этих фрагментов постепенно собирается новое ощущение себя.
Путь к исцелению
Финал павильона связан с работой Ардак Мукановой Qoñyr Äulie: Immersion into the Quiet Depths, созданной в коллаборации с Акмарал Мерген. Это видеоинсталляция на основе LiDAR-сканирования пещеры Қоныр Əулие в Абайской области. Во время подготовки художница записала разговоры с местными жителями, чьи голоса формируют звуковое пространство работы.
Пещера Қоныр Əулие – сакральное место, куда приходят за исцелением. Считается, что вода внутри обладает целебной силой. В таких местах важна не только география, но и то, как о них говорят, как к ним возвращаются, какие истории передают дальше. Здесь павильон соединяет два способа работы с памятью и опытом. С одной стороны, устные истории, сакральное место, знание, которое редко фиксируется официально. С другой – цифровой инструмент, который переносит это место в выставочное пространство, не превращая его в сухой архив.
После залов, где речь идет о разрывах, утрате и сложном наследии ХХ века, пещера становится не просто финальным образом, а точкой внутреннего перехода. Павильон не предлагает зрителю готового вывода и не объясняет, что именно нужно почувствовать. Он, скорее, ведет к состоянию, в котором можно задержаться: услышать тихие голоса, принять сложность прошлого и нащупать возможность внутреннего восстановления или исцеления.
